31 мая 2025 года в Большом зале Филармонии состоялся фортепианный концертный марафон в трех отделениях, предложивший петербургскому слушателю произведения Иоганна Себастьяна Баха.
В марафоне, как и положено, принимали участие представители всех уровней исполнительства: студенты, только что отыгравшие государственные экзамены в консерватории, преподаватели музыкальных учебных заведений, и уже известные и любимые петербуржцами пианисты.
Современное исполнение на рояле баховских произведений отличается от их звучания в XVII-XVIII веках. Благодаря звуковым и педальным возможностям рояля мы имеем шанс персонифицировано разнообразить, регистрировать и колорировать, в основном полифоническую, фактуру и акцентировать проведение тех линий, которые наиболее ясно выражают законы гармонии, движения и формы. А также можем придать экспрессивную окраску тем или иным гармоническим пластам, проявляя свою исполнительскую волю, не противоречащую неповторимой красоте мелодики и одухотворенной моторики музыки Баха.
«Каприччио на отъезд моего возлюбленного брата» (одно из первых программных сочинений) в исполнении профессора Санкт-Петербургской консерватории Петра Лаула было открытием марафона - тонкое чувство стиля, прекрасное исполнение, трепетные мелизмы, из которых соткана музыкальная ткань произведения задавали верный эмоциональный настрой и высокий уровень исполнения всем участникам марафона.
В истории клавирной, органной и фортепианной музыки токката - пьеса быстрого движения, в основу которой заложена определенная техническая формула. Принцип токкатности у Баха выражается полифонически, и азартная моторность не является основным выразительным средством, как в токкатах Шумана, Прокофьева, Хачатуряна и других композиторов, что и можно было услышать в игре А.Шакиной, исполнившую токкату для клавира № 5 ми минор.
Олег Вайнштейн точно выстроил форму грандиозной фантазии и фуги соль минор для органа - мощь органного звучания переросла в роскошное фортепианное фортиссимо, трагизм фантазии заполнил зал, фразировка фуги была гибка, детальна и подчинена не только общему контуру мелодии, но и отдельным вершинам и кульминациям.
В марафоне принимали участие и два фортепианных дуэта – известный «ПетРо Дуэт» в составе А.Рогалевой и Д.Петрова и молодой петербургский дуэт Н.Мельниковой и О.Морозовой, - девушки являются лауреатами престижного международного конкурса Баварского радио (ARD, Мюнхен, Германия). Исполнение произведений Баха на двух роялях добавило интересную краску в марафон – великодушный Бах усилился в звучании, энергетике, стал объемнее и как ни странно, понятнее для молодых слушателей. Магия чеканного баховского пульсирующего ритма как бы удвоилась, зазвучал гимн ровности и выразительности баховских интонаций.
Во времена Баха в музыке большое значение имели риторические фигуры - ритмико-мелодические формулы, в которых зашифрован тот или иной образ или состояние. Риторические фигуры не утратили своего значения, используются и сейчас, но за долгое время существования они приобрели уже всем понятный и не нуждающийся в обозначении смысл. А.Самсонов, обладая экстатической пианистической техникой, которая позволяет ему излагать музыку Баха очень точно, азартно, с выражением трепета и проникновения в авторский замысел, заострил внимание публики на многократно повторяющейся риторической формуле страдания и смерти (katabasis) в фантазии ля минор. Мы как бы видим и понимаем озабоченность Баха искусством: вот он пишет письмо совету города Лейпцига и стучится с ним в закрытую дверь: «Краткий, но в высшей степени необходимый проект хорошего обслуживания церковной музыки вместе с беспристрастными рассуждениями об упадке сей последней», письмо, на которое гениальный композитор ответа так и не получил.
Потрясающе ярко, с удовольствием, виртуозно играла Е.Украинская «Чакону ре минор» в транскрипции Бузони. Проникновенно, трепетно и мастерски М.Бенедиктов исполнил переработанные Зилоти прелюдию си минор и Хесс - хоральную прелюдию соль мажор. Михаил Бенедиктов – мастер звукоизвлечения - регистровка музыкальной ткани такова, что слышна не одна клавиатура, а столько, сколько возможно озвучить – потому и мелодия звучала ярко, певуче и легато, а окутывающий ее вуалью хоровод мелких нот - как бы на верхней клавиатуре, легко, тихо и изящно.
В третьем отделении концерта-марафона звучали редко исполняемые, очень разнообразные по стилю и исполнению переложения музыки Баха – транскрипции Петри, Регера, Бузони, Егорова, Корто, Кемпфа, Рахманинова и Таузига.
А. Корто, романтик, дирижер, пианист и специалист музыки Шопена, автор работ по теории фортепианного исполнительства и знаменитого трактата «Рациональные принципы фортепианной техники» написал транскрипцию «Ариозо из концерта для клавира № 5», исполненную А.Пироженко в стиле Шопена с обаятельным rubato и шопеновским zal – пианист известен прекрасным звучанием рояля, свободным ритмом - и многогранная музыка Баха позволила проникновенное романтическое осмысление Ариозо!
Е.Изотов обладает полной пианистической свободой, виртуозностью, мощнейшим звучанием в FF и искренним, интимным РР, трактовки пианиста всегда точны, прочувствованы и безупречны. Он исполнил «Токкату, адажио и фугу до мажор для органа» в транскрипции Ф.Бузони. Особенно поразил октавный эпизод в нижнем регистре, который воспроизводил органный принцип игры ногами - октавы в унисон с применением вибрационной педали. Транскрипция Рахманинова «Прелюдия из Сонаты для скрипки соло ми мажор» Баха имеет отпечаток оригинального подголосочного мелодизма и своеобразной пианистической техники Рахманинова (Н.Мажара), «Токката и фуга ре минор для органа» в обработке Таузига звучала в неповторимом авторском стиле и виртуозном, блестящем исполнении С.Соловьева.
А ведь мы могли бы никогда не услышать эти произведения, как и вообще музыку Баха, если бы не Феликс Мендельсон-Бартольди…
Татьяна ВЕТРЕНКО
