Нет ничего менее подходящего, на первый взгляд, к нынешней суете, чем баховский марафон. Скажите, что может мотивировать людей прийти прекрасным вечером в Большой зал Филармонии, чтобы пять часов своего драгоценного выходного дня отдать прослушиванию разнообразной музыки нашего почитаемого всеми, но не столь горячо любимого (будем честны!) композитора, Иоганна нашего Себастьяна Баха?
Я говорю не про любителей гладиаторских боев исполнителей, по ошибке именуемых музыкальными конкурсами. И не про изощренных любителей эзотерических музыкальных знаний, которые читают по-немецки, латински и древнегречески, подсчитывают количество числовых значений букв в имени BACH и сопоставляют значения символов и риторических фигур с магическим числом 14, символизирующим вечность. И не про тех аутентистов, которые спорят о том, можно ли играть Баха на современных клавишных инструментах, до какой степени можно артикулировать легато и сколько украшений и мелизмов прилично, как минимум, навесить на каждый голос, чтобы не стыдно было выйти на эстраду. Я говорю про простых любителей фортепианной музыки, которые, быть может и не слыхали о многочисленных редакциях клавирных произведений И. С. Баха, и не знают, что такое уртекст и где его найти – в BWV (не путать с BMV) или прямо на сайте Берлинской библиотеки в рукописном отделе.
Я, конечно, хитрю – и сознательно принижаю уровень грамотности рядовых слушателей, заполнивших до отказа Большой зал Филармонии в последний день весны, чтобы слушать баховский марафон, устроенный Филармоническим обществом и его неутомимым и бессменным руководителем Борисом Леонидовиче Березовским. Двадцать лучших петербургских пианистов всех возрастов и степеней известности, 23 сочинения Баха – оригинальных и в транскрипции Листа, Таузига, Бузони, Зилоти, Мойры Хесс, Бабина, Корто, Кемпфа, Рахманинова, Регера, Петри. Целый космос баховских образов и состояний – от трагизма до просветления, от скорби – до пасторальной идиллии. Поистине, перефразируя название пьесы, которую написал когда-то Александр Введенский («Кругом, возможно. Бог»), этот вечер можно было бы назвать «Кругом, возможно, Бах».
Перед ликом Баха и величием его музыки отступает все мелкое, сиюминутное – и как-то неловко говорить о достоинствах и талантах отдельных исполнителей, но жанр рецензии все-таки подразумевает некий обзор, тем более что очень приятно вспомнить, что и в чьем исполнении мы услышали.
Открыл концерт, задав высочайшую планку исполнения, Петр Лаул. Мягко и ненавязчиво, непринужденно и в то же время необыкновенно стильно прозвучало у него «Каприччио на отъезд возлюбленного брата». Размах эмоциональных состояний (от трагического эпизода «Сетования друзей» до полного юмора финала «Почтовый рожок») подразумевал и сдерживающее рациональное начало, и все это было продемонстрировано на замечательно высоком уровне мастерства.
Второй выступающий должен был поневоле вступить в соревнование с Лаулом. Им оказался Илья Чирсков, артист оркестра Государственной академической Капеллы. Он очень достойно вышел из ситуации, сыграв Сицилиану из Сонаты Ми-бемоль мажор для флейты и баса континуо. Кстати, этим была задана особая подтема концерта: фортепианные транскрипции баховских произведений, что сразу вызвало особый интерес.
Игорь Петров, студент Санкт-Петербургской консерватории (класс А.М. Сандлера) очень корректно сыграл Сарабанду, рондо и каприччио из Партиты № 2. К числу его достоинств, помимо грамотного артикулирования, нужно отнести живое и наполненное звучание – и в форте, и в пиано.
Анна Шакина, доцент Санкт-Петербургской консерватории, преподающая на кафедре специального фортепиано, благородно и возвышенно, с прекрасным звуком и в лучших старых традициях, напоминающих о Марии Гринберг, исполнила Токкату № 5 до минор.
Фантазию и фугу соль минор для органа с поистине концертным величественным размахом исполнил профессор Санкт-Петербургской консерватории Олег Вайнштейн. Его исполнение было настоящей кульминацией первого отделения.
А завершением его было выступление знаменитого ПетРо Дуэта (Дмитрий Петров и Анастасия Рогалева, доценты Санкт-Петербургской консерватории), исполнивших проникновенно Хорал Баха «Иисус – моя радость» в обработке Мойры Хесс и ярко остроумный финал Концерта До мажор для двух клавиров.
Дуэтом началось и второе отделение. Ника Мельникова и Олеся Морозова, лауреаты престижного международного конкурса ARD, исполнили редко звучащую на эстраде Сонату ми минор для органа в транскрипции Бабина.
Все второе отделение было заполнено выступлениями блестящих молодых пианистов, учеников А.М. Сандлера и П.Р. Лаула, в общество которых по странной, на первый взгляд, логике, был включен и такой маститый исполнитель, как Михаил Бенедиктов. И как ни старались юные – Наталья Лисанова, виртуозно, но одновременно и аскетично, по-клавесинному, сыгравшая Хроматическую фантазию и фугу, Антон Самсонов, причудливо фантасмагорически, в духе готических арабесок Шумана исполнивший Фантазию ли минор для клавира, Даниил Свидлер, отрешенно и самоуглубленно проследовавший сам и увлекший всех слушателей по всем лабиринтами изысканной полифонии Ричеркара из предпоследнего сочинения Баха» - «Музыкального приношения»; как ни вздымалась над клавиатурой в нечеловеческом напряжении Елизавета Украинская, дерзнувшая вызвать на поединок дух Чаконы Баха-Бузони, - две лаконичные и простые технически пьесы - Хоральная прелюдия соль мажор Баха-Хесс и Фортепианная транскрипция прелюдии ми-минор из Хорошо темперированного клавира Баха-Зилоти - в интерпретации Михаила Бенедиктова затмили всех и все, вызвав настоящие овации. Вернее, не затмили, а обошли, не участвуя в виртуозном соревновании – глубиной и молитвенной проникновенностью исполнения, потрясающим природным звуком и интеллектом исполнителя. Только с Григорием Соколовым можно было бы сравнить этого пианиста, который, к сожалению, так редко выходит на концертные эстрады сегодня.
После такого потрясения третье отделение могло бы быть естественным спадом. Но Евгений Изотов, великолепно, раскованно и масштабно исполнивший Токкату, адажио и фугу До мажор в транскрипции Бузони, вновь поднял планку на высочайший профессиональный уровень. Все последнее отделение было посвящено исключительно транскрипциям баховской музыки: Эгон Петри, Манс Регер, Феруччо Бузони, Альфред Корто, Павел Егоров, Вильгельм Кемпф, Карл Таузиг и Сергей Васильевич Рахманинов словно демонстрировали нам свое понимание и слышание вечной музыки кантора церкви Св.Фомы из Лейпцига. И перед величием этой музыки и великолепием ее романтических виртуозных интерпретаций, какими-то не важными становились удачи и, возможно, неудачи, современных исполнителей - Дениса Карабалина, Юрия Полосьмакова, Александра Пироженко, Николая Мажары и Станислава Соловьева. Хочется думать, что все они – искренне, серьезно и смиренно служили великому духу музыки, который объединил в тот вечер аудиторию и исполнителей. И в этом – главный итог грандиозного баховского марафона.
Ольга СКОРБЯЩЕНСКАЯ
